Сегодня 21 июля 2017
21 июля 1897
(120 лет назад)
Состоялось открытие лондонской галереи Тейт
Новости сайта
Главная
Форум
Хронология
Викторианцы
Статьи
Почтовые карточки
Синематограф
Картинная галерея
Научная библиотека
Художественная библиотека

Статьи о викторианстве

     
 

Поместье Осборн

«Во время одной из наших привычных утренних прогулок, — отметила королева в дневнике в 1843 г., — мы с Альбертом заговорили о необходимости покупки какого-нибудь собственного дома, в котором можно было бы проживать вдали от городской суеты и досужего любопытства окружающих. Тогда нам пришла в голову мысль, что таким домом вполне мог бы стать замок Норрис». Надо сказать, что королева Виктория еще с детских лет восхищалась островом Уайт, а потом, когда стала королевой и смогла позволить себе любую прихоть, ее не покидала мысль о покупке уютного дома на этом отдаленном острове. «Боже мой, с каким бы огромным удовольствием я жила бы там со своим любимым Альбертом и нашими детками! Это было бы тихое и спокойное место, — писала она королю Леопольду, — недоступное для посторонних глаз и пронырливых газетчиков». Чуть позже аналогичные мысли она высказала своим немецким родственникам: «С каждым годом мне все меньше и меньше хочется жить в городской суете и наслаждаться «мировыми удовольствиями». Если бы не моя официальная обязанность давать приемы и устраивать балы и банкеты, я бы с удовольствием уехала в сельскую местность вместе с мужем и детьми».

Остров Уайт представлялся идеальным местом для уединения королевской семьи. С одной стороны, там всегда было тихо и спокойно, а с другой — не слишком далеко от Лондона, куда можно добраться пароходом и по железной дороге часа за три.

Сэр Роберт Пиль одобрил стремление королевской семьи обосноваться в уединенном месте на этом острове и обратил внимание королевы на один дом времен королей Георгов под названием Осборн, который находился на берегу моря и был окружен 800 акрами земли. В Осборне принц Альберт мог бы получить долгожданную свободу от всех ограничений и запретов департамента лесов и лесных угодий, а заодно и других департаментов, которые, по словам королевы, доставляли им «головную боль» своими непрекращающимися придирками. В Осборне он мог полностью реализовать свою давнюю мечту и стать, как он говорил вдовствующей герцогине Кобургской, «отчасти лесником, отчасти строителем, отчасти фермером, а отчасти садовником».

Это поместье принадлежало дочери герцога Графтона леди Изабелле Блэтчфорд, которая запросила за него 30 000 фунтов. Такая сумма показалась королеве слишком большой, поэтому принц Альберт стал усиленно создавать впечатление, что вовсе не нуждается в покупке этого дома. Тогда леди Блэтчфорд снизила цену до 28 000, и сделка была заключена. Однако позже леди Изабелла решила, что продешевила, и потребовала первоначальную сумму. В конце концов обе стороны сошлись на 26 000 фунтов, но уже без мебели и земельных угодий. Позже еще 18 000 фунтов было потрачено на обустройство дома и приобретение земли у Уинчестерского колледжа. Таким образом, к концу 1847 г. на поместье размером 1,727 акра было потрачено в общей сложности около 67 000 фунтов.

Чарлз Гревилл, который прибыл в Осборн для участия в заседании Тайного совета четыре месяца спустя после того, как королевская семья переехала туда, был не в восторге от этого дома. «Ужасное место, — писал он позже, — слишком мрачное и малопригодное для нормальной жизни. Лорды Тайного совета просто не знали, что им делать и где остановиться на ночь. В конце концов они переночевали в прихожей... К счастью, погода была теплой и все прошло благополучно. Мне кажется, что королеве придется потратить уйму денег, чтобы довести этот дом до нормального состояния. Но это должны быть ее деньги, а не казенные. Откровенно говоря, я не понимал, откуда она возьмет необходимую сумму, но министр внутренних дел сэр Джеймс Грэхем заверил меня, что в действительности у нее есть значительные средства. При этом он добавил, что королева весьма щедро тратит деньги, а вот принц Альберт их очень любит и относится к ним с величайшей бережливостью».

В отличие от Чарлза Гревилла, который назвал это место также «гадким и безобразным», королева была в восторге как от самого дома, так и от его окрестностей. Для нее это было «чудесное и очаровательное место», как она писала в письме к королю Леопольду. «Невозможно найти более приятное место, — поделилась королева своей радостью с лордом Мельбурном. — Здесь так много лесов, долин и других прекрасных мест, которые очаровательны сами по себе, а когда все это находится на берегу моря, то кажется пределом совершенства. В нашем распоряжении есть удивительный уголок морского берега, где море настолько голубое и спокойное, что принц Альберт сравнил его с побережьем Неаполя. К тому же у нас есть прекрасная возможность гулять по этому берегу, не опасаясь посторонних людей и диких толп народа». Здесь можно было беспрепятственно спуститься к морю и не опасаться, что кто-нибудь потревожит твой покой.

«Мы спустились к берегу моря с моей фрейлиной, — записала королева в дневнике летним днем 1847 г., — и направились к месту купания. Там я разделась и впервые в жизни окунулась в море. Меня сопровождала приятная банщица. У меня было очень хорошее настроение, но только до тех пор, пока я не нырнула в воду с головой. Мне вдруг показалось, что я могу задохнуться».

А в своем письме Роберту Пилю королева еще раз подтвердила свое восхищение новым домом. «Нам все больше и больше нравится это прекрасное место, — писала она. — Воздух здесь необыкновенно чистый и свежий, несмотря на жаркое солнце, которое всегда подавляет человека и лишает его сил в Лондоне, причем даже в Виндзоре... Такое удивительное сочетание морского воздуха, деревьев, лесов и самых разнообразных цветов... делает это место для нас самым настоящим земным раем».

Старый дом, начало 1840-х годов

Королева сочла новый дом — «наш маленький домик» - вполне просторным для проживания, однако принц Альберт придерживался другого мнения. В конце концов он его разрушил и построил на его месте дом гораздо большего размера. Этот дом чем-то напоминал типичную итальянскую виллу с двумя высокими башнями — одна была предназначена для часов, а другая — для флага. Новый дом стал центральной частью королевского поместья, где в одном крыле останавливались почетные гости, находились апартаменты герцогини Кентской и располагались гостевые комнаты, а в другом — проживали некоторые придворные и вся прислуга. А в небольших коттеджах жили наиболее высокопоставленные придворные и самые почетные гости. Причем новая композиция королевского поместья была разработана принцем Альбертом с помощью его советника и художника Людвига Грюнера и главного строителя Томаса Кьюбитта, который прославился своими строительными шедеврами в Клэфем-парке и Белгравии. 23 июня 1845 г. королева заложила первый камень в фундамент нового здания, а через год королевская семья уже въехала в новый дом.

Осборн, 1857 год

«Никто не простудился в это время и даже не чувствовал запаха краски, — вспоминала позже леди Литтлтон. — Все в этом доме было абсолютно новым, и даже мебель была куплена специально по этому случаю. Столовая выглядит просто великолепно, а принц Альберт чрезвычайно гордится новым бильярдным столом, дизайн которого он создал сам». Стол этот был изготовлен к марту 1847 года Джорджем Юджином Магнусом (George Eugene Magnus).

Тот самый бильярдный стол

Бильярдная комната, гостиная и столовая были расположены рядом, объединены общим пространством и украшены небольшими колоннами, которые разделяли эту территорию на три равные части. Преимущество этого открытого пространства заключалось в том, что все придворные и слуги находились в пределах видимости, а не прятались в больших комнатах в других частях здания. Таким образом, члены королевской семьи могли в любой момент позвать кого-нибудь из придворных или слуг, не прилагая при этом никаких серьезных усилий. Комнаты этого нового дома освещались ярким пламенем свечей, а окна выходили на море. Если ставни были закрыты, закрепленные на них зеркала отражали внутреннее убранство комнат и сверкали яркими огнями канделябров.

Когда королева Виктория впервые переступила порог нового дома, ее шотландская фрейлина бросила вслед башмак и рассказала о древнем обычае своих соплеменников, в соответствии с которым это принесет в дом счастье и благоденствие. А поздно вечером после ужина принц Альберт, подчиняясь уже германским обычаям, процитировал две строчки на немецком языке, что в переводе означало: «Вселение в новый дом есть священный акт». Леди Литтлтон не преминула заметить, что цитата из Лютера не совсем подходила к этому случаю, но «мы все признали его право выражать свои чувства подобным образом».

Королева Виктория с самого начала полюбила Осборн, к которому позже добавились новые земельные участки, а общая площадь поместья превысила 2 тысячи акров. Она приезжала сюда два раза в год: в первый раз на летние каникулы, которые длились с середины июля до конца третьей недели августа, а во второй — в рождественские праздники, то есть с 18 декабря по 23 февраля. Она очень гордилась своей загородной резиденцией и в особенности торжественным убранством комнат, которые были оформлены в соответствии с требованиями принца Альберта и отвечали его личным представлениям о красоте интерьера. Именно он подобрал картины для нового жилища, включая знаменитое полотно Уильяма Дейка (William Dyce) «Нептун вручает Британии власть над морями», которое украшало верхнюю часть стены, что над лестницей. А напротив письменного стола Виктории в гостиной висела не менее известная картина Винтерхальтера «Флоринда», которую она подарила мужу на день рождения. Королева очень любила это произведение и считала его «превосходным и восхитительным», совершенно не смущаясь обилием обнаженных тел на ней.

Уильям Дейк, "Нептун вручает Британии владычество над морями", 1847
(William Dyce, "Neptune Resigning to Britannia the Empire of the Sea"

Ей также нравилось, что принц Альберт постоянно возится на земле, выравнивает ее, высушивает участки и сажает разнообразные растения. Причем многое во дворе дома напоминало итальянские виллы с их зелеными аллеями, цветочными клумбами и живописными растениями. Но больше всего ей нравилось, что принцу Альберту это доставляет огромное удовольствие. А принцу Альберту действительно нравилось возиться в своем загородном доме. Он был полон энтузиазма, строил какие-то планы на будущее и никогда не уставал от физической работы. В течение всей последующей жизни королева Виктория вспоминала, как любила теплыми летними вечерами стоять на балконе своего кабинета, слушать журчание воды в фонтанах и веселое щебетание соловьев, которым принц Альберт так любил подражать во время их прогулок по лесу. «Никогда я не ощущала себя такой счастливой и такой умиротворенной, — писала она, — как в те времена, когда находилась в этом доме со своим любимым Альбертом и повсюду следовала за каждым его шагом

Надо признать, что далеко не всем членам королевской семьи нравился этот дом и все его окрестности. Только жена внука Виктории, принцесса Мэй, будущая королева Мэри, которая впервые приехала в Осборн в 1892 г., была в восторге не только от самого дома, но и от живописной природы. Ей нравились огромные окна, высокие потолки, просторные комнаты, окна которых выходили на море, и огромная столовая, украшенная картинами и портретами Винтерхальтера. «Даже в раннем детском возрасте я был очень удивлен безобразным оформлением этого дома, который тогда часто называли «семейным некрополем», — писал правнук королевы Виктории король Эдуард VIII. — Полы в коридорах и других проходах были выложены мозаикой, а стены дома заполнялись огромными мраморными статуями живых или уже умерших родственников "бабушки". Королева Виктория давно и страстно мечтала о том, чтобы этот дом стал пристанищем для ее старшего сына, однако к тому времени пристрастия моего дедушки больше склонялись к новому дому в Сандрингеме. К тому времени он уже окончательно решил навсегда избавиться от Осборна и, несмотря на все протесты со стороны некоторых его сестер, все же передал эту недвижимость государству для превращения ее в пансионат для армейских офицеров, искалеченных в годы Англо-бурской войны».